«Произошло что-то ужасное.
Фюрер жив»
– Ну всё, с Богом. Встретимся в 9 на Айзенахерштрассе 122. Иди по левой стороне и не оглядывайся. Я уже буду там.
 – Хорошо. Мне передали новые чернила. Нужно будет ещё купить открытки, а то там мало осталось. Но это завтра... Только будь осторожен, прошу тебя. До встречи!
– Конечно, дорогая, ты тоже. До встречи!
Берлин. Сентябрь 1942 года. 9 вечера. Двое людей встречаются во дворе дома на Айзенахерштрассе 122. Осмотрелись: вроде никого. Быстро, лёгким, уже отработанным движением, один из них достаёт из кармана небольшую бумажку. Мгновение, и она на стене. Ещё минута, и пары уже не видно. Они не знают, что эти несколько секунд из окна за ними пристально наблюдала некая Гертруде Вашке…
Супруги Отто и Элиза Хампель – простые рабочие – противники Гитлера и войны. Возможностей для действенного противостояния у таких людей было мало, но они нашли выход. С 1940 по 1942 год вручную создали более 280 антивоенных и антигитлеровских открыток, которые распространяли в публичных местах, раскладывали на лестничных площадках и опускали в почтовые ящики. Несмотря на то, что большинство этих карточек очень быстро оказывались в гестапо, семью Хампель долго не могли выследить. Сдала их 64-летняя пенсионерка Гертруде Вашке, которая заметила, как пара оставляла открытку в её доме номер 122 на Айзенахерштрассе. Элизу задержали в квартире, а Отто взяли прямо на работе. Супругов обвинили в попытке деморализации армии и измене Родине. Их приговорили к смертной казни.
Когда читаешь книги и смотришь фильмы о войне, наблюдаешь парады 9 мая и концерты в честь Победы, не задумываешься о том, было ли у немецкого народа единство в поддержке политики Гитлера, зверств и преступлений нацистов. Конечно, уровень доверия к фюреру в Германии был огромен. Кадры с правительственных митингов, толпы народа и слёзы счастья при виде своего вождя – всё это правда. Но нельзя не отметить и тот факт, что внутри страны были те, кто ненавидел его и начатую им войну. Многие из оппозиции не проявляли себя, справедливо опасаясь репрессий, но существовали люди, которые НЕ молчали – внутреннее сопротивление. Да, оно было разрозненно, не принесло ощутимых изменений и не повлияло ни на ход войны, ни на отказ Гитлера от власти, но оно было!
– Господа, мы сделали всё, что в наших силах: сформировано новое правительство, профсоюзы готовы взять предприятия в свои руки, всё остальное зависит от вас.
– Так точно. Не сомневайтесь, всё будет исполнено.
– Клаус, в 7.00 приедет машина. Будьте готовы. Помните – если мы сегодня победим – война скоро закончится. Прекратится ненужное кровопролитие. Это спасение не только Германии, но и всей Европы. Нас ждут миллионы людей. Ждут осознанно и неосознанно. И да, с Богом. Не только мы надеемся на вас – весь немецкий народ.
– Я вернусь. С Божьей помощью.
Утром 20 июля 1944 года полковник Клаус Штауффенберг вылетел из Берлина в главную ставку военного командования «Вольфсшанце», где Гитлер проводил экстренное совещание. С собой у него был лишь небольшой портфель. В нём лежали бумаги для доклада о формировании двух «заградительных дивизий» и небольшая коробочка, которая ещё сыграет свою роль…
«Не забыть. Да, не забыть активировать заряд. У меня будет 10 минут. 10 минут. 10 минут. Активировать. Оставить. Уйти. Всего несколько минут и всё будет кончено. Свобода. Спасение. 10 минут. 10 минут. 10 минут…»
Клаус Штауффенберг (крайний слева) и Гитлер (в центре) в «Вольфсшанце»
Самолёт приземлился. Ещё через час Клаус прибыл в ставку. Задача его была проста – необходимо было незаметно активировать взрывчатку, попав на совещание, подобраться как можно ближе к Гитлеру, оставить портфель и скрыться. Всё было выполнено.

«Извините – шёпотом сказал Клаус одному из генералов – я отойду, мне нужно сделать звонок. Мой портфель постоит здесь, хорошо?»

Через 5 минут в здании раздался взрыв, а Штауффенберг на полной скорости двигался в сторону аэропорта.
«Произошло что-то ужасное. Фюрер жив» – такое двусмысленное сообщение направил в Берлин генерал Эрих Фельгибель, также находившийся в ставке и принимавший участие в заговоре. Его задачей было организовать информационную блокаду «Вольфсшанце». Однако линии связи, зарезервированные для СС, остались нетронутыми, и уже в 13 часов министру пропаганды Геббельсу стало известно о попытке покушения на Гитлера.

В Берлине тем временем генерал Фридрих Ольбрихт, ещё не зная о провале покушения, отдал приказ о начале операции «Валькирия». Это был чётко спланированный, посекундно расписанный план государственного переворота, который заговорщики продумывали уже долгое время. То, что сегодня осуществил Штауффенберг – далеко не первая попытка покушения. Ещё с весны 1942 года продумывались и предпринимались различные варианты «устранения» Гитлера, однако все они из-за ряда случайностей не были успешными. То совещание переносилось на другое время, то фюрер приезжал на 10 минут позже, то не срабатывала взрывчатка… И вот сегодня, наконец, взрыв прозвучал.
В Берлине был оцеплен весь правительственный квартал и дом радио, который, при этом, продолжал вещание. Подразделения пехотной школы были приведены в полную боевую готовность, а в город для поддержки переворота стремились учебные танковые части. Пришедшее из ставки сообщение о том, что Гитлер жив, помешало осуществить план до конца. Майор Ремер, который должен был арестовать Геббельса, после личного телефонного разговора с Гитлером выступил против заговорщиков. Группа непосвящённых офицеров также отказалась исполнять их приказы и выпустила арестованного генерал-полковника Фридриха Фромма, который, в свою очередь, задержал бунтовщиков. К вечеру стало ясно – операция провалилась.

Лидер переворота Людвиг Бек застрелился, а четверо главных заговорщиков были расстреляны тем же вечером.
“
«Да здравствует священная Германия!»
– таковы были последние слова Клауса Штауффенберга.
Да, была другая Германия. Было движение сопротивления. На разных уровнях, с разными возможностями и результатами. Кто-то скажет: «А какая разница? Ведь они ни на что не повлияли». Может быть. Но важно понимать, что действия властей далеко не всегда принимаются всеми членами общества, а значит, размышляя о коллективной вине народа, нельзя забывать о тех, кто пытался бороться изнутри.
Артём Бусло